всей

силищей воздушной, примолкла

Советская Земля.

Победа.

И вдруг...

не верится!

будто

кто-то машины

вражьи

дернул разом. На удивленье

полувылезшим

нашим пилотам, те скривились

и грохнулись

наземь. Не смея радоваться

не подвох ли? снизились, может,

землею шествуют? моторы

затараторили,

заохали, ринулись

к месту происшествия. Снизились,

к земле приникли... В яме,

упавшими развороченной,обломки

алюминия,

никеля... Без подвохов.

Так. Точно. Летчики вылезли.

Лбы-складки. Тысяча вопросов.

Ответ

нем. И лишь

под утро

радио-разгадка: - Нью-Йорк.

Всем!

Всем!

Всем!

Радио.

Рабочих,

крестьян

и летные кадры приветствуют

летчики

первой эскадры. Пусть

разиллюминуют Москву

в миллион свечей. С этой минуты

навек минуют войны.

Мы

эскадра москвичей прорвались.

Нас

не видели. Под водой

до Америки рейс. Взлетели.

Ночью

громкоговорители поставили.

И забасили

на Нью-Йорк, на весь. "Рабочие!

Товарищи и братья! Скоро ль

наций

дурман развеется?! За какие серебреники,

по какой плате вы предаете

нас, европейцев? Сегодня

натравливают:

- Идите! Европу

окутайте

в газовый мор! А завтра

возвратится победитель, чтоб здесь

на вас

навьючить ярмо. Что вам

жизнь

буржуями дарена? Жмут

из вас

то кровь,

то пот. Спаяйтесь

с нами

в одну солидарность. В одну коммуну

без рабов,

без господ!" Полицейские

за лисой лиса на аэросипедах...

Прожектора полоса... Напрасно!

Качаясь мерно, громкоговорители