из стали,

из алюминия. Качнула

машины

ветра река. Налево

кренятся

по склону. На правом

крыле

встает три "К", три

черных

"К"

Ку-клукс-клана. А ветер

с другого бока налез, направо

качнул огульно и чернью

взметнулась

на левом крыле фашистская

загогулина. Секунда.

Рассмерчились бешено. И нет.

Исчезли,

в газ занавешены. На каждом аэро,

с каждого бока, как будто

искра

в газовый бак, два слова

взрывало сердца:

"Тревога! Враг!"

Аэробитва.

Не различить

горизонта слитого. Небо,

воздух,

вода

воедино! И в этой

синеве

последняя битва. Красных,

белых

- последний поединок. Невероятная битва!

Ни одного громыханийка!! Ни ядер,

ни пуль не вижу мимо я только

винтов

взбешенная механика, только

одни

лучи да химия. Гнались,

увлекались ловом, и вдруг

поворачивали

назад. Свисали руки,

а на лице

лиловом вылезшие

остекленелые глаза. Эскадрильи,

атакующие,

тучи рыли. Прожектор

глаз

открывает круглый и нету

никаких эскадрилий. Лишь падают

вниз

обломки и угли. Иногда,

невидимые,

башня с башнею сходились,

и тогда

громыхало одно это. По старинке

дрались

врукопашную два

в абордаже

воздушные дредноута. Один разбит,

и сразу

идиллия: беззащитных,

как щенят, в ангары

поломанные

дредноуты вводили, здесь же

в воздухе

клепая и чиня. Четырежды

ночью,

от звезд рябой, сменились

дней глади, но все

растет,

расширяется бой, звереет

со дня на день. В бою

умирали