взял

и понесся. А захотелось

остановиться вот тебе - Винница,

вот тебе - Ницца. Больным

во время оное прописывались

солнечные ванны. Днем

и то,

сложивши ручки жди,

чтобы вылез

луч из-за тучки. А нынче

лети

хоть с самого полюса. Грейся!

Пользуйся!..Любимой

дни ушедшие мнятся. А под ними

города,

селения проносятся

в иллюминации ежедневные увеселения! Радиостанция

Урала на всю

на Сибирь

концерты орала. Шаля,

такие ноты наляпаны, что с зависти

лопнули б

все Шаляпины. А дальше

в кинематографическом раже по облакам

верстовые миражи. Это тебе

не "Художественный"

да "Арс", где в тесных стенках

партер да ярус. От земли

до самого Марса становись,

хоть партером,

хоть ярусом. Наконец

в грядущем

и это станется прямо

по небу

разводят танцы. Не топоча,

не вздымая пыль, грациозно

выгибая крылья, наяривают

фантастическую кадриль. А в радио

буря кадрилья. Вокруг

миллионы

летающих столиков. Пей и прохлаждайся

позвони только. Безалкогольное.

От сапожника

и до портного никто

не выносит

и запаха спиртного. Больному

рюмка норма, и то

принимает

под хлороформом. Никого

не мутит

никакая строфа. Не жизнь,

а - лафа! Сообщаю это к прискорбию

товарищей поэтов. Не то что нынче

тысячами

высыпят на стихи,

от которых дурно. А тут

хорошо!

Ни диспута, ни заседания ни одного

культурно! Полдвенадцатого.

Радио проорал: - Граждане!

Напоминаю

спать пора! От быстроты

засвистевши аж, прямо

с суматохи бальной гражданин,

завернув

крутой вираж, влетает